О том, как проходило это мероприятие, и прессинге, под который попали активисты партии, включая арестованного в понедельник же лидера «Алги» Владимира Козлова, мы попросили рассказать его заместителя по координационному комитету Михаила Сизова.

Все прошло по плану

Михаил, как прошла церемония вручения премии в условиях такого жесткого и неожиданного прессинга?
– Нормально. Несмотря на то, что 23 января оказался для нас трудным днем: Владимир Козлов был задержан комитетчиками, а мы выбиты из процесса – в понедельник часть из нас оказалась заблокированной в офисе, других задержали, обыскали их дома и потом допрашивали, мы справились.

Более того, зал был переполнен – мы рассчитывали на 80 гостей, а пришло более 100. Информация о мероприятии уже разошлась, в том числе она есть на портале «Республика», поэтому можно считать, что попытка Акорды «поздравить» нас с Днем демократии не удалась.

То есть приглашенных не испугал наезд сотрудников КНБ?
– Абсолютно. Мы только опасались, что нам откажут в зале, который мы арендовали для мероприятия, но этого не случилось.

Начали мы с минуты молчания по жертвам жанаозенской трагедии. То есть того, на что не осмелилась вся власть. Выступления были жесткими, и практически все говорили о необходимости выступить единым фронтом против нового витка политических репрессий.

Затем состоялось вручение премии «Свобода». Лауреатами этой премии стали видеопортал «Стан ТВ» и телеканал «К-плюс», наш представитель в Жанаозене Айжангуль Амирова и лидер партии «Алга» Владимир Козлов. Последние, как вы знаете, задержаны по обвинению в разжигании социальной розни и сидят в застенках полиции и КНБ.

После вручения премии состоялся поминальный ас по жертвам расстрела мирных граждан в Жанаозене и Шетпе 16 и 18 декабря. А также тем, кто погиб потом, когда полицейские хватали всех, кто попадал им под руку, чтобы выбить или признание в участии в беспорядках, или свидетельские показания против тех, кого решили сделать ответственными за случившееся.

Забрали книги Аблязова и Абдильдина

Если можно, несколько слов об обыске у Вас и допросе в КНБ...
– Я не могу говорить о том, о чем спрашивали меня следователи, так как с меня взяли подписку о неразглашении, что свидетельствует как о слабости доказательной базы у следователей, точнее ее полном отсутствии, так и о желании сохранить информационную блокаду вокруг событий в Жанаозене. Пока я прохожу по уголовному делу в качестве свидетеля. Хотя сам факт, что комитетчики провели обыск у свидетеля (!), это уже доказательство того, что законностью и справедливостью в Казахстане сегодня даже не пахнет.

Что касается обыска 23 января. Утром, около 8 часов, мне позвонил Аскар Токмурзин и сообщил, что сотрудники КНБ намереваются провести обыск у него на квартире. Больше ничего сказать он не успел – судя по звукам и крикам, у него просто отобрали телефон. Я созвонился с Владимиром Козловым, и мы приняли решение выехать к Аскару на помощь. Я только успел завести свой автомобиль и еще не тронулся с места, как ко мне подошел молодой человек и попросил выйти из машины.

Как выяснилось, он был далеко не один. Следом подошла уже группа мужчин – четыре человека в штатском и участковый инспектор. Один из этой группы официально представился полковником КНБ, предъявил служебное удостоверение и сообщил, что в моей квартире будет произведен обыск. При этом меня убедительно попросили отдать им сразу же мобильный телефон либо выключить его. Судя по тону, третьего варианта не предполагалось. На мое озвученное право вызвать адвоката было сказано: «Все потом, когда начнем».

Именно в этот момент позвонила Алия, жена Владимира Козлова, и сообщила, что у них в доме также проходит обыск. Минут 15 мы простояли на улице в ожидании понятых. В конце концов один из комитетчиков привел двух молодых людей, и мы поднялись в квартиру. Сразу скажу, что разговаривали со мной неожиданно вежливо. К такому почтению со стороны правоохранительных структур за десять лет в оппозиции я, честно сказать, не привык.

Уже в квартире мне было предъявлено постановление на обыск, которое гласило, что «у следствия есть все основания полагать, что по месту проживания М. Сизова могут храниться факты и доказательства вины Айжангуль Амировой, проходящей по уголовному делу о разжигании социальной розни и массовых беспорядках в Жанаозене». В присутствии понятых, моей супруги и сына 13 лет мои «гости» начали обыск.

В числе подозрительных ими были признаны диски с художественными фильмами (изъята вся фильмотека – более 100 дисков), домашние фотографии, записанные на CD, фотоаппарат, видеокамера, вся оргтехника – компьютер сына, планшетник, подаренный ему на день рождения два дня назад, ноутбук супруги и даже принтер.

Но особый восторг у обыскивающих вызвала распечатка интервью Мухтара Аблязова под названием «В Лондоне долго не задержусь», которое вышло около трех лет назад и было скопировано мной из Интернета и распечатано в единственном экземпляре – для того, чтобы детально прочесть его дома. Также были изъяты книги «Свидетельские показания М. Аблязова в лондонском суде» и книга С. Абдильдина «Самый важный день в истории Казахстана». Хотели еще прихватить Гумилева «Конец и вновь начало», но потом воздержались…

Ну с Вами все понятно, Вы политик и в демократической оппозиции давно. А как отреагировала семья?
– Самое неприятное – это психологическая травма, которую нанесли ребенку, заставив его ходить вместе с теми, кто обыскивал, и запретив разговаривать. А затем – не разбираясь и не задумываясь, изъяв в качестве «доказательств» его диски с играми и только что подаренный планшетный компьютер. Расстроена и жена – у нее в ноутбуке была дипломная работа на мастера делового администрирования: через месяц она должна защищаться в Москве. Труд нескольких месяцев и сама перспектива вовремя защититься теперь под большим вопросом.

Что было дальше?
– Дальше, запротоколировав все действия и составив опись изъятого имущества, меня повезли в ДКНБ для «дачи разъяснений». Которые в итоге оказались элементарным допросом по делу Айжангуль, по которому, как выяснилось, я прохожу как свидетель. Допрос продолжался около шести часов, и после того как мне задали дополнительные вопросы и внесли ответы в протокол, я был отпущен.

Мы верим в лучшее

Существует риск, что Вас из свидетеля переведут в подозреваемые, а аресты активистов «Алги» и «Халык Майданы» продолжатся. Что будете делать и что сможете этому противопоставить?
– Риск сесть появился не сегодня, он всегда присутствовал, с первого дня создания «Демократического выбора Казахстана» и сопровождает нас все последующие десять лет. Поэтому в наших рядах остались только те, кто готов рисковать. По идейным и морально-политическим соображениям.

В принципе, мы были готовы к подобному развитию событий, особенно после трагедии в Жанаозене. Тем более сигналы, что виновников случившегося будут искать не во власти, не среди тех, кто сначала встал на сторону работодателей и посадил Наталью Соколову, а потом запугивал забастовщиков угрозами и реальными убийствами и, наконец, провоцировал нашествиями детей, ярмарками и полицейскими, нам поступали с самого верха. Не заметить их мог только слепой и глухой одновременно.

24 января, сразу после вручения премии «Свобода», мы провели заседание координационного комитета с участием руководителей региональных филиалов «Алги». На нем мы обсудили складывающуюся внутриполитическую ситуацию и первоочередные меры реагирования. В частности, мы ожидаем следующую атаку КНБ и МВД на наши региональные структуры и задержание под благовидными предлогами местных активистов. Противопоставить этому мы пока можем только сплоченность и информирование казахстанской и зарубежной общественности о произволе властей и репрессиях против демократической общественности.

Но если Вас все-таки «закроют»?
– Конечно, меня вполне могут перевести из свидетелей в подозреваемые, но это ничего властям не даст – мое место займет кто-то другой и «Алга» будет продолжать бороться против авторитаризма, который, на мой взгляд, заметно и ощутимо превращается в тоталитаризм.

Какие сегодня у вашей партии основные задачи?
– Я вижу их три. Первая – прорыв информационной блокады вокруг Жанаозена и событий в Мангистау 16-18 декабря 2011 года с целью привлечения внимания казахстанской и зарубежной общественности, выяснения всей правды и установления точного количества жертв и истинных виновников случившегося.

Вторая – создание международной комиссии по расследованию трагедии в Жанаозене и Шетпе с целью привлечения к уголовной ответственности всех, кто ее организовал, кто давал приказ стрелять и стрелял по мирным гражданам.

Третья – защита Владимира Козлова, Игоря Винявского, Серика Сапаргали, Айжангуль Амировой, Руслана Симбинова и еще нескольких десятков людей, привлекаемых к уголовной ответственности в Жанаозене за участие в беспорядках.

Благодаря последним действиям КНБ все эти три задачи как бы слились воедино, что намного облегчает нам и формирование информационного потока, и привлечение внимания казахстанской и зарубежной общественности, дипломатов, экспертов, государственных деятелей, политических партий, СМИ. Но тут очень важна поддержка демократических партий и движений.

Вы что, надеетесь, что «Нур Отан», «Ак жол» и КНПК выскажутся в вашу поддержку?
– Я же сказал – демократических партий и движений, а не псевдодемократических. В том, что они будут молчать в тряпочку, у нас сомнений нет, как и в том, что за этой волной репрессий стоят люди на самом верху власти.

В своем политическом заявлении «Халык Майданы» четко определил причины происходящего, в чьих политических интересах это делается, для чего и почему. Лично мне к этому добавить нечего. Но я хотел бы получить поддержку ОСДП, так как Булат Абилов присутствовал на церемонии вручения премии «Свобода» в качестве частного лица, а не как представитель партии.

Между тем если говорить об объединении демократических сил и движений, то нужно понимать, на какой платформе. Пока единственная действующая политическая партия демократической ориентации мало того что пошла на поводу у Акорды и приняла участие в досрочных парламентских выборах, хотя мы призывали ОСДП отказаться от этого по моральным и политическим причинам, так теперь еще и отмалчивается.

То есть Вы больше не будете поддерживать ОСДП?
– Будем, если это будет эффективно. Сейчас мы изучаем опыт россиян по проведению массовых манифестаций против махинаций и подлогов на недавних парламентских выборах. С самого начала было понятно, что собрать десятки тысяч ранее политически пассивных людей, тем более самостоятельных и адаптировавшихся к рынку и рыночным отношениям, в центре Москвы с открытым протестом против произвола властей не может быть делом случая или благоприятных обстоятельств. За всем этим стоит грамотная организация, умное модерирование и умение собрать воедино все активные политические силы, сделав упор на то, что их объединяет, и убедив их отложить на будущее то, что разъединяет.

Вы предполагаете, что в итоге сможете активизировать гражданское общество?
– Несомненно, тем более что впереди, если верить властям, – вторая волна кризиса. И поскольку ситуация уже сейчас аховая, то социальные и политические протесты будут в стране нарастать. Сбить их созданием т. н. многопартийного парламента, обысками и задержаниями активистов демократических сил не получится.

Более того, все это, как и то, что происходит сегодня в Жанаозене, ускоряет радикализацию. Сейчас мы опасаемся того, что чрезвычайное положение в Жанаозене снова будет продлено, а не прекращено досрочно, как об этом говорят в Акорде.

То есть Вы выстоите?
– В этом нет никаких сомнений. Сейчас мы восстанавливаем офис, связь, организуем юридическую и политическую защиту наших активистов, готовимся к очередным налетам комитетчиков и полицейских.

Лично я встречаюсь с зарубежными дипломатами, рассказываю о событиях 23 января и о том, что им предшествовало. Бахыт Туменова взяла на себя организацию общественной защиты арестованных и привлекаемых к уголовной ответственности. Мы сохраняем наш офис в Актау и будем пытаться создать представительство в Жанаозене при первой же возможности.

Через поддерживающие нас зарубежные НПО мы сейчас выходим на парламенты и МИДы США, европейских государств. В общем, работы выше крыши. Нас не сломать арестами, обысками и полицейскими провокациями.

Так и сказал!

События 23 января и то, что им предшествовало, уже называют назарбаевским повторением 1937 года. Вы с этим согласны?
– Совершенно согласен. Понятно, сталинские репрессии нельзя сравнивать с назарбаевскими по количеству жертв, но их роднит, во-первых, полное пренебрежение законом, во-вторых, политическая мотивированность уголовных преследований, в-третьих, что они производятся в политических интересах узкой группы лиц, захвативших власть в стране и приватизировавших государство, сделавших его частной корпорацией с ограниченной ответственностью, точнее полной безответственностью топ-менеджера.