Недавно МВФ разместил на своем сайте доклад «Республика Казахстан: документ по отдельным вопросам», в котором обозначены основные проблемы в финансовом секторе и налогово бюджетной сфере республики, а также возможные пути их решения. Доклад вызвал неоднозначную реакцию. Дать оценку его основным положениям мы попросили директора Центра макроэкономических исследований Олжаса Худайбергенова.

Кризис на полном ходу

Олжас Абдумаликович, в МВФ считают, что текущие процессы урегулирования безнадежных долгов не соответствуют требованиям и недостаточно последовательны. Для решения проблемы плохих банковских активов, по их мнению, целесообразно использовать Фонд стрессовых активов. Насколько оправдан такой подход в местных условиях?
– Вообще, подход, предполагающий создание некоего фонда, который будет использовать госсредства и на них закупать «плохие» активы у банков, а потом по мере выправления ситуации продавать обратно, оправдан только в случае, если кризис пришел ненадолго. Конечно, МВФ придерживается именно такой версии. Благодаря совместной антикризисной пропаганде всех стран сформировалось мнение, что кризис закончился. Но события с мая по август нынешнего года все-таки разуверили часть аналитиков в этом.

Кризис идет полным ходом, просто он затушевывается постоянными вливаниями денег в финансовый сектор, который дальше перенаправляет их на спекуляции на фондовых, товарных и валютных рынках, но никак не на кредитование реального сектора! Поэтому, на мой взгляд, в текущих условиях механизм стрессовых фондов неэффективен изначально!

В любом случае время для использования ФСА для стабилизации ситуации с проблемными кредитами, похоже, уже упущено?
– Даже если вдруг допустить, что идея ФСА в казахстанских условиях окажется уместной, то, действительно, идея запоздала. Такие идеи обычно используются в самый «жаркий» период, когда все говорят о кризисе, когда надо предотвратить панику, снизить долю «плохих» активов, высвободить средства, направлявшиеся на создание провизий и т. д. Но сейчас официально говорится о завершении кризиса, о стабилизации ситуации в финансовом секторе. И если механизм ФСА будет использован сейчас, это означает, что в реальности ситуация намного хуже.

Но опять же, допустим, даже если никакого комплекса с признанием проблем нет, сам по себе ФСА не поможет, ибо объемы там предполагались небольшие – около 120 млрд тенге. Тогда как объем плохих кредитов в банковской системе составляет 35,6% по состоянию на 1 августа 2010 года, или около 3,2 трлн тенге. Даже если печатать тенге для финансирования ФСА в таком объеме, как это сделали в США, то это крайне вредная для всей экономики затея, предполагающая увеличение денежной массы без последующего увеличения товарной массы, что грозит в итоге мощной гиперинфляцией. Других источников денег нет! А финансировать ФСА за счет внешних займов – это еще более нелогичная затея, чем печатание денег под фонд.

Если бы не нефть...

Авторы доклада отмечают, что рост кредитов остается на невысоком уровне, в то время как доля необслуживаемых увеличилась, а банковский капитал и рентабельность системы снизились. Получается, антикризисные меры были малоэффективными?
– Есть такой показатель – объем новых кредитов, который рассчитывается каждый месяц. Так вот, экономика в июле получила 286 млрд тенге кредитов. А в целом за первое полугодие показатель варьируется в пределах 200-300 млрд тенге ежемесячно. Стоит отметить, что это уровень 2002-2004 годов, а от пикового 2007 года текущие значения составляют около 20-30%.

Но и это еще не все. Есть еще обратный поток, когда возвращаются ранее выданные кредиты. И если он меньше объема новых кредитов, то общий ссудный портфель банков увеличивается, если больше – уменьшается. Так вот, с начала года ссудный портфель банковской системы уменьшился на 600 млрд тенге.

Если бы не рост цен на нефть и поток нефтедолларов в экономику, то реальный сектор сейчас был бы в очень плачевном состоянии. Но пока экспортные доходы намного превышают эффект от снижения кредитной массы денег, поэтому можно фиксировать оживление.

По мнению МВФ, в условиях все более жесткого применения пруденциальных норм у банков может оказаться недостаточно капитала для международных заимствований. В результате они будут ограничены в своем кредитовании. Ваше мнение?
– Нынешняя конструкция денежно-кредитной системы, созданная еще лет десять назад, поставила банки в условия, когда им было выгоднее занимать за рубежом. Внутренняя же тенговая денежная масса росла преимущественно тогда, когда росла валютная. Поэтому каких-то резервов внутренних заимствований нет, а на фоне реструктуризации и высокой доли плохих кредитов зарубежные банки не горят желанием давать займы казахстанским. Пока текущая ситуация будет сохраняться, возможности для кредитования будут медленно сокращаться.

Смягчение денежно-кредитной политики Нацбанка в части ставки рефинансирования и минимальных резервных требований изменит ситуацию с уровнем кредитования к лучшему?
– Ставка рефинансирования особо ни на что не влияет. Она носит в основном индикативный характер, а МРТ уже снижены настолько, насколько возможно. Свой вариант решения я озвучивал на NBForum-2008, и он до сих пор актуален. Правда, некоторые эксперты, которые давали свое мнение чиновникам по данной идее, мягко говоря, не совсем поняли ее. Они посчитали, что предлагается просто рост денежной массы, причем безо всякого обес­печения. Хотелось бы напомнить им, что в мире нет валюты, которая была бы хоть чем-то обеспечена.

Сейчас появляются идеи обеспечить валюты золотом, однако пока это находится на стадии обсуждения. И если внутренней денежной массы недостаточно, а внешних займов не дают, тогда остается либо повышать уровень налогообложения для сырьевого сектора, хотя это работает лишь в период высоких цен, либо наращивать тенговую денежную массу. Но ее прирост должен направляться исключительно на реализацию инвестпроектов, которые вкупе со своей продукцией фактически и будут той товарной массой, обеспечивающей приращенный объем денег! Это как раз не было замечено экспертами.

Какой механизм помимо субсидий процентной ставки может быть более эффективным?
– Если нет четкого планирования, которое предполагает реализацию проектов профессионалами и конкретно под нужды населения, то рост объема «плохих» кредитов гарантирован. Если же будет хорошее планирование, то ситуация улучшится!

Насколько внутренние сбережения в Казахстане достаточны для полного покрытия потребности экономики в инвестициях?
– Объем депозитов физлиц составляет около 10% от ВВП, тогда как в странах, где «успешно» опираются на данный источник, он составляет около 40-50%. Объем корпоративных депозитов составляет около 30% против 70-100% в «успешных» странах. Поэтому, даже если МВФ правильно видит проблемы Казахстана, решения предлагаются стандартные, а потому изначально обреченные на неудачу.

Мнение, что внутренние депозиты заменят внешние займы, фактически предполагает зажим кредитования в пределах 40% от ВВП против нынешних 50%, и против 80-90% в 2006-2007 годах.

Лимиты – не для Казахстана

В МВФ считают возможным применение в Казахстане нало­гово бюджет­ного правила, основанного на ежегодном лимитировании расходования нефтяных доходов в привязке с ненефтяным сальдо бюджета. Насколько приемлем такой подход?
– Это неправильный шаг. Никакого лимитирования не должно быть. Другое дело, что нефтяные доходы должны направляться на реализацию масштабных инвестпроектов, а не только на операционные нужды. И уже тем более не должны вкладываться в зарубежные активы через Нацфонд. Если уж даже инвестпроекты обеспечены деньгами, то стране стоит задуматься, как, используя экспортные доходы, снижать внешний долг, по крайней мере ту его часть, которая гарантирована государством.

По мнению МВФ, сохранение текущего уровня дефицита бюджета в 4% может привести либо к истощению нефтяных сбережений, либо к быстрому росту госдолга. Чтобы этого не произошло, они предлагают бюджетную консолидацию. Но для этого потребуется сворачивание антикризисных программ фискального стимулирования и постепенное сокращение бюджетных расходов. Насколько это оправдано сегодня?
– МВФ опять же предлагает стандартные рецепты, игнорируя правило «по болезни – лекарство». В Китае совокупный (включая местные муниципалитеты) бюджетный дефицит составляет 15% от ВВП, что больше греческих 13%. А 4% от бюджета – это около $4 млрд, который будет в 3-4 раза перекрыт экспортными доходами даже при цене $60 за баррель. И даже если цена нефти упадет до $40, то и там можно перестроить валютные и тенговые потоки так, чтобы безболезненно финансировать дефицит бюджета. Что касается госдолга – то опасна лишь его внешняя часть, а ведь финансировать дефицит бюджета можно и за счет внутреннего госдолга.

В фонде советуют установить показатель ежегодного использования нефтяных доходов «в качестве явного верхнего ограничения на ненефтяной дефицит бюджета». Насколько реализация этой меры будет способствовать повышению уровня жизни и справедливому перераспределению национального дохода?
– Эта неправильная затея, хотя бы потому, что прозрачность устанавливается за счет четкого учета и деления бюджета на нефтяной и ненефтяной! А вот ограничение использования нефтяных денег может ударить по экономике.