Мы не знаем, как насчет семи из девяти упоминавшихся в этих делах обвиняемых, но местонахождение двоих Генпрокуратуре точно известно. Иначе как бы «БТА Банк» мог предъявить иск в Лондоне Мухтару Аблязову?

Чтобы узнать, где сейчас находится Вероника Ефимова, возглавлявшая одно из управлений кредитования бизнеса казахстанского «БТА Банка», тоже никаких особых талантов не надо. Задержанная 3 июля прошлого года в Москве по запросу казахстанских властей, которые объявили ее членом ОПГ Мухтара Аблязова, Вероника была в начале июля освобождена из российского СИЗО под домашний арест. Казахстанским прокурорам и следователям достаточно позвонить своим российским коллегам, чтобы узнать ее адрес.

Самое ужасное в том, что эта игра ломает человеческие судьбы.

И не только тех людей, которые были работниками банка, но и всех, кто их окружает: жен, мужей, детей и других родственников. В расчет они просто не принимаются».

Например, мы без проблем нашли Веронику и даже смогли задать ей несколько вопросов. Так что непонятно, зачем прокурорам тратить бюджетные деньги на бесплатных защитников.

От тюрьмы не зарекайся!

Вероника, Вы на свободе уже два месяца. Какие ощущения после года пребывания в СИЗО?
– Свобода моя на данный момент относительная – я нахожусь под домашним арестом. Поскольку состояние здоровья архиплохое, то дополнительным постановлением прокурора мне разрешено посещать медицинские учреждения, а также адвокатов и суды без права покидать пределы города и адрес места проживания.

Ощущения, конечно же, противоречивые – вроде бы на свободе, а полной свободы нет. Однако уже одно то, что можно относительно спокойно ходить, разговаривать, задумываться, не оглядываясь, кто за тобой наблюдает, радует.

У меня ведь в камере находилось постоянно от 35 до 40 человек, из которых четверо были моими персональными «дятлами». Администрацией СИЗО в нарушение закона даже продлялись сроки их отправки к месту отбывания наказания после вступления их приговоров в законную силу. Видимо, «информация» стоит дороже, чем соблюдение закона!

Вопрос об отношении к случившемуся – риторический и философский. Как можно не жалеть о времени, проведенном в тюрьме? Это же часть украденной у меня жизни! Однако не зря народная мудрость гласит: от сумы и от тюрьмы не зарекайся. Значит, мне нужно было через это пройти.

В одном из своих интервью российским журналистам Вы упоминали, что могли избежать наказания, став свидетелем по 65-й статье, как это сделали многие Ваши бывшие коллеги. Почему отказались?
– Первое предложение «подумать» было мне сделано лично казахстанским замгенпрокурора в присутствии зампредседателя КНБ 23 февраля 2009 года в больничной палате, где я находилась после перенесенного 12 февраля инсульта и как раз лежала под капельницей.

Меня попросили выбрать, чью сторону я приму – новой команды БТА или преступника Аблязова, против которого будет возбуждено уголовное дело. Мне сообщили, что им известно обо мне все, в том числе о моей работе в свое время в «Астана-Холдинге», что у меня на руках престарелая больная мать и малолетняя дочь, а в их силах сейчас же отправить меня в тюремный изолятор, где я вряд ли получу надлежащую медицинскую помощь.

Второе предложение от имени замгенпрокурора вернуться на родину передал мне руководитель следственной группы А. Байков, «навестивший» меня в марте 2010 года в СИЗО в Москве. Он ссылался на то, что многие сотрудники БТА, более 40 человек, дав свидетельские показания, были переведены из обвиняемых в свидетели согласно 65-й статье УК РК и избежали тюремного заключения.

Он сообщил, что уполномочен передать мне гарантии замгенпрокурора в том, что я также получу статус свидетеля. Что мне предоставят мою же должность с той же зарплатой и что я не буду «сокращена». Что мне вернут мою квартиру и машину (арестованную и изъятую на штрафстоянку).

Но я сказала, что не могу лжесвидетельствовать, после чего Байков, начавший в «ласковом» тоне с сочувствий и сожалений по поводу моего нахождения в столь ужасном месте и в плачевном состоянии (в СИЗО я перенесла еще два микроинсульта и кровоизлияние глаза), перешел на крик. Он начал угрожать, что все равно меня вернут в Казахстан, но уже под конвоем и в наручниках.

В третий раз аналогичное предложение мне сделали в 20 х числах июля т. г.: трудоустройство, возврат квартиры и машины. Только предупредили, что поскольку дело по моей персоне получило громкую огласку, то приговора избежать не получится, зато срок будет условный и с учетом отсиженного уже года я останусь на свободе.

Сделал мне это предложение человек, которого я хорошо знаю по работе в «Астана-Холдинге» – она позднее перешла на работу в структуры Тимура Кулибаева.

Я, кстати, знакома с отдельными протоколами допросов осужденных в декабре 2009 года 12 человек и стенограммами судов, а также с определением Верховного суда РК, посчитавшего незаконным освобождение от уголовной ответственности и перевод в статус свидетелей более 40 сотрудников банка.

А из собственного тюремного опыта мне известно, как люди, пытавшиеся избежать «посадки», подписывали заготовленные для них удобные следствию «свидетельские показания», а впоследствии привлекались по ним же. Такова цена компромисса с собственной совестью!

Где деньги, Зин?!

Вас обвиняют в соучастии в хищении нескольких миллиардов долларов в составе ОПГ Аблязова. Сколько из общей суммы досталось Вам?
– На вопросы: «Где деньги, Зин?», отвечаю: мне очень обидно – инсульт невовремя случился, память отшибло. Украсть – украла, а сколько и где спрятала – не вспоминается.

Обидно, что лишилась всего нажитого, хотя работаю с 18 лет. На квартиру, купленную в 2004 году, еще до начала работы в банке, наложен арест без решения суда, а документы на нее просто изъяты следственной группой. Машина, подаренная супругом, забрана на штрафстоянку, хотя мои знакомые потом не раз видели ее в городе – кто, интересно, на ней ездит?

Даже имевшийся на мне при аресте гарнитур из золотых цепочек и швейцарские часы, изъятые в СИЗО по квитанции местного образца, я при выходе обратно не получила!

А Вы задавали вопрос по этому поводу?
– Задавала! Вышла я в субботу вечером, и мне было сказано, что все мое добро – в сейфе у начальника, которого сейчас нет, так что приходите в понедельник. Но и в понедельник не отдали, поскольку начальника снова на месте не было, а главный бухгалтер, как ответственная за сохранность ценностей заключенных, убыла в отпуск. Ну потом ее заместитель дала мне справку, что ценности направлены следом за мной при переводе меня в СИЗО «Матросская тишина» в ноябре 2009 го.

К слову сказать, в указанный изолятор я этапировалась с 14-го по 24 октября 2009 года, и в СИЗО «Матросская тишина» в этот же день моему адвокату выдали справку, что указанные ценности к ним не поступали. В общем, вот такая тоже характеризующая систему история.

В Казахстане возбуждены новые уголовные дела, и Вам в числе других «главарей ОПГ» предъявлены новые обвинения. Вы знаете о них?
– От моих адвокатов мне стало известно, что выделено в отдельное производство еще какое-то дело в отношении четырех фигурантов: Аблязова, Жаримбетова, Каримова и меня. Так что я ощущаю себя не просто главарем, а мамашей-бандершей! Шерше ля фам!

В отношении меня существует три постановления о привлечении в качестве обвиняемой с разными суммами хищений, однако ни одно из них мне не предъявлено в надлежащем процессуальном порядке. Хотя мое местонахождение было и есть известно – меня навещал руководитель следственной группы Байков. В конце концов, можно было их вручить через моих адвокатов или российские право­охранительные органы.

Сейчас уже есть четвертое постановление, однако и с ним я знакома понаслышке и даже суммы хищения не знаю.

Не верь, не бойся, не проси!

Какой урок Вы вынесли за год пребывания в разных СИЗО?
– Говорят, и в тюрьме люди живут, но тюрьма – это обитель горя. А женская тюрьма – это школа воспитания злобы, ненависти, зависти, зачастую подлости и в то же время – терпения и терпимости. Ведь это правда жизни, что две хозяйки на одной кухне не уживаются, а тут – 40! Вот и подумайте.

Не верь, не бойся, не проси. Но тут, так сказать, кто на что учился. Главное – не осволоченеть и не скурвиться, не потерять собственное лицо, чувство собственного достоинства и морально держаться за собственные духовные ценности. Верить, что «терпелки с держалкой» хватит, потому что за тобой – старый да малый, мама и дочка…

А система, судя по теперешним публикациям записок и дневников сидельцев 30 х годов прошлого века, архивов НКВД и т. п., не изменилась. Думаю, каждый здравомыслящий или хотя бы думающий человек понимает, что изначально неправильная система исправить не может.

В одной из камер конвойного помещения Люблинского суда на стене было написано: «Тюрьма не место для женщин, здесь они умирают и рождаются зэчки».

Есть ли отличия между казахстанской и российской правоохранительной и судебной системой?
– У меня сложилось мнение, что, хоть мы и нарисовали суверенные межгосударственные границы в незабвенном 1991 году, но психология, принципы и менталитет остались прежними – все мы постсовдепия.

За истекший год, проведенный в СИЗО, я прошла через 200 (!) судов. Ни одного решения в мою пользу. Ни одна жалоба не удовлетворена. Ни один срок рассмотрения жалоб не соблюден.

Помните фильм «Калина красная»? Эпизод в бане, когда брат невесты-заочницы зэка Егора, глядя в оцинкованное ведро, на дне которого барахтается паучок, вопрошает: «Как же ты сюда попал?» На что Егор отвечает: «Главное – не как попал, а как выбраться!»

Но Вы теперь уже на свободе, и рядом маленькая дочка. Она Вас узнала?
– В день нашей встречи не узнала, так как я сильно изменилась внешне за истекший год. Конечно, было больно, но я понимала, что ребенку нужно время вспомнить, привыкнуть. Пришлось «взять себя в руки», сглотнуть ком в горле, непонятно каким усилием остановить слезы и улыбаться ей. А так хотелось объятий маленьких ручонок и счастливых возгласов «Мамочка!».

Сейчас у нас любовь со своими причудами, капризульками, настойчивым требованием постоянного внимания и постоянно повсеместно слово «мама». Видно, дочь очень наскучалась по этому слову, т. к. весь год кого-то из окружающих пыталась так называть, а ей не разрешали, постоянно показывали мои фото и объясняли, что мама у ребенка может быть только одна и она скоро к ней приедет.

Стоило ли Ваше упорство годичного лишения свободы и разлуки с дочкой? Может, надо было подписать, что просили?
– Это несопоставимые категории – ребенок и невиновность. А как мне жить дальше и воспитывать ее, если я поступлюсь воспитанными во мне принципами чести, честности, справедливости, ответственности за свои поступки?

А потом, сказавши «а», надо говорить «б» и договаривать до конца. Надеюсь, моя дочь вырастет достойным гражданином мира и все поймет и рассудит правильно.

Почему так космополитично?
– Потому, что на текущий момент я не знаю, в какой стране мы будем жить: возвращение на родину, в Казахстан, – это неминуемая посадка, сломанная моя жизнь и исковерканная ее. А историческая родина Россия отказала мне в статусе беженца. В общем, пока будем готовиться к суду в Страсбурге.

Вероника, что Вы теперь собираетесь делать дальше?
– В первую очередь занимаюсь своим подорванным здоровьем. Далее – суды: Верховный суд РФ по обжалованию решения замгенпрокурора России о моей экстрадиции и Европейский суд по правам человека в Страсбурге.

Я очень рассчитываю на справедливое разбирательство. Я надеюсь, что Европейский суд действительно разберется. Пока я вижу, что это единственный суд, который заинтересован в человеческой судьбе. А погрязнуть дальше во всем этом я не могу – мне нужно заниматься воспитанием ребенка. Но сейчас отступать нельзя. Теперь уже просто необходимо не только увидеть свет в конце туннеля, но и доказать, кто есть кто и что есть что. Ведь должна же быть где-то на земле ПРАВДА!

Почему я должна нести уголовную ответственность за то, чего не совершала? Чтобы утешить уязвленное самолюбие людей при погонах и лампасах, которые очень были уверены в том, что вот вернется в Казахстан Ефимова и подпишет весь тот бред, который кому-то приснился в кошмарном сне и был «положен на бумагу»?