Церемония подписания соглашения о проведении совместной разведки перспективного блока прошла в лучших казахстанских традициях. Подписанты рассказывали прессе о том, как рады работать друг с другом, и каждый пытался объяснить, зачем РД понадобился блок на окраине старушки Европы.

Новый уровень для РД

– Наша дочерняя компания – «Разведка Добыча «КазМунайГаз» – не только успешно реализует стратегию консолидации нефте­газовых активов в Казахстане, но и способна конкурировать на международном рынке, – заявил генеральный менеджер материнской нацкомпании КМГ по проектам добычи Сисенгали Утегалиев.

Сделка имеет важное значение и для национальной компании, и в целом для Казахстана, так как «играет важную роль в реализации нашей стратегии выхода на международные рынки», убеждал он журналистов в том, что они присутствуют при историческом событии.

– Договор, который мы подпишем сегодня, знаменует первый выход АО «Разведка Добыча «КМГ» за пределы Казахстана на новый уровень – уровень участия в международных контрактах, – вторил ему генеральный директор РД Кенжебек Ибрашев. – Это полностью отвечает нашим стратегическим целям по развитию качественного портфеля наших активов в секторе разведки-добычи не только в Казахстане, где мы работали и будем продолжать работать, но и в других странах.

После радостных спичей высокие договаривающиеся стороны (с британской стороны – старший вице-президент British Gas Group по странам Центральной Азии и президент BG Kazakhstan Марк Роллинз) поставили свои подписи под соглашением.

«Самрук-Казына» КМГ не указ

Модератор церемонии подписания предложил всем собравшимся встретить «как минимум овациями такой важный момент». Но хлопки со стороны журналистов были довольно жидкими.

Во первых, о злоключениях BG в Казахстане мало кто не знает, а потому жизнеспособность нового проекта, несмотря на дежурные восторги подписантов, вызывает вопросы. А во вторых, у всех в памяти засело, что не далее как в прош­лую пятницу на пресс-конференции для газетчиков глава АО «Фонд «Самрук-Казына», в структуру которого входит и КМГ, Кайрат Келимбетов подверг критике стремление нацкомпаний приобретать активы за рубежом.

– Я десять лет наблюдаю, как управляют проектами в неф­тегазовой сфере, но даже те, которые реали­зуются сейчас, реализуются в плоскости. Мы не очень удачно вложились в нефтехимические активы за рубежом, по «РомПет­рол» – сложная ситуа­ция, у нас большие проблемы с «Тбил­газом», – сказал он по окончании первого саммита руководителей предприятий группы «Самрук-Казына».

В свете этого выступления обещания РД «КМГ» наращивать активы за рубежом выглядели довольно странно с точки зрения субординации. Если в ситуации с «Уайт Беар» можно было прикрыться необходимостью выполнения соглашения о сотрудничестве, подписанного в 2008 году ,– мол, надо выполнять, то обещания г-на Ибрашева и дальше наращивать разведочные активы, не сулящие быстрой отдачи, как минимум противоречат тому, что сказал корпоративный начальник всея нацкомпании…

За чей счет учеба?

Примечательно, что британцы не спешат говорить об этой самой отдаче от предстоящей в первой половине 2011 года операции по бурению первой разведочной скважины на «Уайт Беар». Менеджер по стратегическому развитию BG Group Брайан Маклири на подписании упомянул лишь близость «продуктивных блоков компании – «Эвереста» и «Армады» – к точке бурения. А дальше речь пошла лишь о суровых трудностях освоения.

– Лицензионная территория («Уайт Беар») составляет 213 квадратных километров и покрывает три блока, глубина воды примерно 90 метров, – перечислил Маклири. – Мы ожидаем, что разбуривание первой разведочной скважины пройдет в первой половине 2011 года. Учитывая, что это довольно сложная скважина, мы ожидаем, что бурение займет примерно пять месяцев, – «обнадежил» он.

– Разведка «Уайт Беар» – очень сложный проект, но я убежден в профессионализме технических специалистов обеих компаний и что это приведет к позитивным результатам, – внес свою лепту Роллинз.

А Ибрашев поставил эффектную точку в перечислении сложностей проекта:

– Эти структуры предполагают наличие высокого давления, высокой температуры, и это сочетание представляет трудности при выборе технических решений. Например, Тенгизское – месторождение высокого давления считается, но оно не считается высоко­температурным.

После такого разъяснения стало несколько непонятно, зачем компания, которая и в своей стране даже теоретически не сталкивалась с подобными трудностями, лезет в этот проект. Как выяснилось, за учебой и опытом.

– Для нас это новый опыт, мы очень заинтересованы в такого рода проектах, рассчитываем получить не только коммерческий интерес, но также приобрести новый опыт, новые знания, обучить своих людей в этом проекте, – пояснил Ибрашев.

В принципе, ничего страшного в таком обучении не было бы, кабы оно не было столь дорогостоящим. Как следовало из совместного пресс-релиза компаний, финансовые риски РД «КМГ» в данном проекте, включая затраты на бурение и другие обязательства в рамках проекта на этапе до обнаружения углеводородов, оцениваются приблизительно в $25-35 миллионов. Иными словами, если «Белый Медведь» не вернет эти затраты нефтью – сами знали, на что шли…

На вопрос о том, откуда возьмется такая сумма, г-н Ибрашев сделал воистину широкий жест.

– У компании достаточно наличных средств для финансирования проекта любого размера, – заявил он.

После такого заявления никого не удивило бы появление в зале, где проводилось подписание, пары крепких ребят с чемоданами, набитыми той самой достаточной наличностью…

Карачаганак тут ни при чем

Однако ребята с налом в зале не появились, а попытки журналистов раскрутить г-на Ибрашева на комментарии по поводу увеличения экспортной таможенной пошлины правительством до $40 за тонну привели к странной метаморфозе. Только что хвалившийся достаточной наличностью руководитель нефтедобывающего предприятия начал напоминать, на каких малодебетных и низкорентабельных месторождениях компании приходится эту самую достаточную наличность штамповать.

– Что касается РД «КМГ», то мы оперируем достаточно выработанными истощенными запасами, месторождениями, которые находятся на этапе уже падающей добычи, поэтому для нас любое изменение в налоговом законодательстве является весьма чувствительным, – сказал Ибрашев, так и не пояснив, за он или против идеи Минфина увеличить размер ЭТП вдвое.

Марк Роллинз был чуть более конкретен, услыхав столь знакомую русскую аббревиатуру из трех букв.

– Я нахожусь в той же ситуации, что и г-н Ибрашев, то есть я об этих изменениях ничего не слышал до сегодняшнего момента, – сказал он журналистам. – Нас никто официально не уведомлял и никто не подтверждал, что пошлина будет повышаться.

И далее, расшаркавшись в адрес Минфина – в том смысле, что ведомство имеет право на свои решения, он сделал комментарий по поводу Карачаганака, где вопрос с ЭТП – как раз один из пунктов тех обсуждений, которые сейчас ведутся с правительством.

– Мы с нашими партнерами в КПО считаем, что наши контракты стабильны в отношении любых изменений, которые могут произойти с ЭТП и вообще с любыми изменениями в таможенном законодательстве, и мы надеемся, что сможем этот вопрос решить в ходе этих обсуждений, – мягко заметил политкорректный представитель BG.

Когда журналисты спросили Марка Роллинза о состоянии переговоров по поводу Карачаганака, он ушел в глухую оборону:

– Мы сегодня здесь собрались не для того, чтобы обсуждать проект Карачаганака, мы сегодня здесь собрались, чтобы обсуждать проект «Уайт Беар», и я думаю, что это очень значимое событие.

Впрочем, предположения о том, что допуск РД «КМГ» к «Уайт Беар» будет своеобразным компромиссным решением, которое повлияет на ситуацию с Карачаганаком, г-н Роллинз отмел сразу и категорично:

– Сегодняшний наш проект не имеет никакого отношения к Карачаганаку.

На этом церемония подписания завершилась, оставив больше вопросов, чем ответов.